arisu117 (arisu117) wrote,
arisu117
arisu117

Categories:

Набухло и созрело

Вот я необразованная и черствая, еще не научилась понимать поэзию. Это слова столбиками! Если сильно вспотеть, я могу про стихи эссе написать, вроде яичницы, какое там фондю и изысканные глубины классики.

Но, оказывается, даже бревно вроде меня может открыть сердце рваным рифмам!

Всего сутки непривычной (а главное, непрерывной) работы, и вуаля - измененное состояние сознания. Мозг набух от знаний и труда, вспенился, вышел из адеквата... созрел. Теперь стихи воспринимаются как стихи! Вызывают отклик, неоформленный, грязный и бурный.

Маяковский только что проделал во мне дыру!


Если Лермонтов - это буря, темное грозовое небо, которое нависает низко над самым сердцем, штормовой запах и шипящие змеями брызги (вот Мопассан писал - кружево пены, а Лермонтов, наверное, иссекал бы пеной, как плетьми);

если другой поэт может снять кожу скальпелем и едва дышать на живое, теплое, обнаженное мясо души, если может жалить, как перышком, едва заметными уколами поцелуев, если ведет по душе кончиком острия, как иглой,

то Маяковский, наверное, сдирает, выдирает из реальности. Вынимает ножом из тела куски, грызет сквозь время зубами, спихивает в кипящий котел - да и сам следом.

Я прозрела! Маяковский - язычник.


Владимир Маяковский
Ко всему


Нет.
Это неправда.
Нет!
И ты?
Любимая,
за что,
за что же?!

Хорошо —
я ходил,
я дарил цветы,
я ж из ящика не выкрал серебряных ложек!

Белый,
сшатался с пятого этажа.
Ветер щеки ожег.
Улица клубилась, визжа и ржа.
Похотливо взлазил рожок на рожок.

Вознес над суетой столичной одури
строгое —
древних икон —
чело.
На теле твоем — как на смертном одре —
сердце
дни
кончило.

В грубом убийстве не пачкала рук ты.
Ты
уронила только:
«В мягкой постели
он,
фрукты,
вино на ладони ночного столика».

Любовь!
Только в моем
воспаленном
мозгу была ты!
Глупой комедии остановите ход!
Смотрите —
срываю игрушки-латы
я.
величайший Дон-Кихот!

Помните:
под ношей креста
Христос
секунду
усталый стал.
Толпа орала:
«Марала!
Мааарррааала!»

Правильно!
Каждого,
кто
об отдыхе взмолится,
оплюй в его весеннем дне!
Армии подвижников, обреченным добровольцам
от человека пощады нет!

Довольно!

Теперь —
клянусь моей языческой силою! —
дайте
любую
красивую,
юную,—
души не растрачу,
изнасилую
и в сердце насмешку плюну ей!

Око за око!

Севы мести в тысячу крат жни!
В каждое ухо ввой:
вся земля —
каторжник
с наполовину выбритой солнцем головой!

Око за око!

Убьете,
похороните —
выроюсь!
Об камень обточатся зубов ножи еще!
Собакой забьюсь под нары казарм!
Буду,
бешеный,
вгрызаться в ножища,
пахнущие потом и базаром.

Ночью вскочите!
Я
звал!
Белым быком возрос над землей;
Муууу!
В ярмо замучена шея-язва,
над язвой смерчи мух.

Лосем обернусь,
в провода
впутаю голову ветвистую
с налитыми кровью глазами.
Да!
Затравленным зверем над миром выстою.

Не уйти человеку!
Молитва у рта,—
лег на плиты просящ и грязен он.
Я возьму
намалюю
на царские врата
на божьем лике Разина.

Солнце! Лучей не кинь!
Сохните, реки, жажду утолить не дав ему,—
чтоб тысячами рождались мои ученики
трубить с площадей анафему!

И когда,
наконец,
на веков верхи став,
последний выйдет день им,—
в черных душах убийц и анархистов
зажгусь кровавым видением!

Светает.
Все шире разверзается неба рот.
Ночь
пьет за глотком глоток он.
От окон зарево.
От окон жар течет.
От окон густое солнце льется на спящий город.

Святая месть моя!
Опять
над уличной пылью
ступенями строк ввысь поведи!
До края полное сердце
вылью
в исповеди!

Грядущие люди!
Кто вы?
Вот — я,
весь
боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.

1916
Tags: видно, интересное
Subscribe

  • Коты

    Когда дома клубятся коты.

  • В гости

    Кто в Сызрань за раковиной, а мы в Сызрань в гости 😈

  • Ламбада

    Я только слышала фамилию Самбурской, но тут наткнулась на ее ютюб канал с каверами. В ретро образах, под нежный сакс, перепели хип-хоп, классику тоже…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments